НАВЕРХ

Поиск длиной в 70 лет увенчался успехом

окончание войныДо начала войны моя семья жила в Донецке. Папа работал в шахте  им. Орджоникидзе  забойщиком, мама — при той же шахте на поверхности. Она готовила крепежный материал для проходки. Жили в достатке. У нас было всё: квартира, мы были обуты, одеты, сыты. На лишние деньги родители покупали для нас одежду и обувь впрок — на вырост.
Вдруг из деревни Крестища приходит письмо, в котором сообщают, что дедушка, мамин отец, тяжело болен. Просили приехать, повидаться. В противном случае, в живых можно было и не застать. У мамы подходило время отпуска, и она начала потихоньку собираться в поездку. Планировала с собой взять одну меня, но брат так настойчиво просился взять и его в деревню, что буквально ходил за ней по следам. Мама не устояла, взяла и его с собой.
И вот мы, одетые во все лучшее — по-летнему (ведь на дворе стоял жаркий июнь) приехали в деревню. Но не успела мама раздарить подарки родным, как объявили: “Война”. Это страшное слово я услышала в свои шесть лет, не понимала, какой страшный смысл оно несло в себе.

Война сразу же разделила нас: папа остался в Донецке, мы в Крестищах. Ехать в Донецк было очень опасно: по железным дорогам уже шла бомбёжка.


баклановЭтой же зимой 41-го года дедушка умер. Но беда не приходит одна. Разгромленная фашистская армия в 1943-м на Курско-Орловской дуге бросилась в бегство. Путь их отступления проходил как раз через наше село. И теперь в свои 8 лет я смогла дать оценку этому страшному слову “война”. Я увидела ее собственными глазами: слезы, кровь, разруху, голод. По пути отступления фашисты уничтожали всё: убивали домашнюю птицу, уводили скот, расстреливали мирное население, сжигали всё, что могло гореть. Сожгли немцы и наш домик. Уцелела только русская печка, в которой мы после пожара спали, укрывались от ненастья. Ели всякую траву, гнилой картофель, какую-то сныть.
Перед нами встал вопрос: что же делать и как жить дальше? От папы не было никаких вестей, а подходила осень. И мама решила сама строить какое-нибудь жилье. Она вбивала вокруг уцелевшей печки колья, оплетала их хворостом, обмазывала смесью глины с соломой. Мы подносили ей воду, глину, солому. Строительство подходило к концу. Мама приступила крыть крышу соломой. Вдруг приходит почтальон и говорит: “Дуняш, спускайся вниз, дело есть”. Когда мама спустилась вниз,  почтальон вручила ей какую-то бумажку. Прочитав ее, мама упала, потеряла сознание. Мы с братом подумали, что она умерла,  и подняли страшный крик. На наш крик прибежали соседи, откачали маму и, открыв глаза, прижав нас к себе, сказала: “Сироточки мои милые, у нас больше нет отца”. Мы спросили: “А где он?”, она ответила: “Его забрала война и он теперь вот в этой бумажке”.
Мы рассматривали эту бумажку и слева, и справа, и сверху и снизу. Но отца в ней не увидели. И тогда я обняла маму и сказала: “Мамочка, не плачь! Я все равно найду своего папу!”. Но как, где, по каким каналам его искать,  я, конечно,  не знала.
Окончилась война, я пошла в 10 лет в первый класс. Время шло. И вот уже в старших классах по учебнику истории я получила первые сведения о папе: когда немец зашел в Украину, но первым делом затопил шахты водой, а шахтеры, на которых  была наложена бронь и добыча угля, считались “трудовым фронтом”, были брошены на фронт, на передовую. Это был первый шаг к поиску папы. Больше никаких сведений я не получила. Закончив 10 классов, я вышла замуж, муж увез меня из Крестищ в Курск. Здесь мы работали, учились, получили образование: он – юридическое, я – педагогическое.
У нас рос сын Виктор. Он уже ходил в школу. А на летние каникулы мы его отправляли в деревню Крестище — к родителям. Однажды, приехав проведать сына, свёкор подал мне сельскую газету “Нива”, и говорит: “Посмотри, для тебя здесь есть интерес”. Я посмотрела и увидела колонку односельчан, не вернувшихся с фронта, домой. Сельский совет собрал эти данные по запросу Курска для издания “Книги памяти”.
В этой колонке я увидела своего папу и подробные данные: “Игнат Андреевич Бакланов, 1910 г.р., уроженец с. Крестище, Советского района, Курской области, п/п 64/42, убит 27.02.1943г., похоронен в братской могиле в д. Красногорье, Н. Залегощенского района, Орловской области”. Это уже конкретный шаг к поиску. Все это время следила за выходом в свет желанной книги. Книга вышла. Да, есть данные о папе в книге, но только все то, что мне уже известно.
Моя коллега по работе в общественной организации “Дети войны” Екатерина Афанасьевна Полникова, подсказала мне зайти в интернет: если есть в “Книге памяти”, значит, есть и на сайте. Внук зашел в интернет и нашел опять все то, что я уже знаю.
Чтобы узнать больше, я решила поехать к месту захоронения папы. И только тогда я буду считать, что слово, данное маме :“найду”,  я сдержала. Начались сборы  в поездку, намечен день (10.08.2015г), куплена корзина цветов, взят с собой навигатор, и в 6 часов утра мы выехали к своей заветной цели. Едем по московской трассе, слева показался Орел. Едем дальше, проехали Орел и все еще едем дальше. Наконец нас навигатор повернул вправо, на Залегощье:  пыльная дорога, ни одной таблички, ни одного указателя, ни знака. Преодолев все трудности в пути, навигатор вдруг сообщил нам: “Вы близко к цели”. Но где эта цель? Кругом бурьян выше человеческого роста. Вдруг увидели что-то типа тракторного отряда: трактора, машины, люди.
Внук решил спросить о расположении того, что мы ищем. И они указали на крутой подъем в гору, там будет высокая ёлка, под этой ёлкой вы найдете, то, что ищете.
Денис решил пойти в “разведку” один. Через некоторое время появился, размахивая над головой своей футболкой, как флагом с криком: “Бабушка! Нашел! Нашел! Нашел!”. Он привел нас к месту захоронения, и что же мы там увидели. Обрамление в форме квадрата с длинной сторон приблизительно в 3 метра и высотой полметра. На восточной стороне квадрата прикреплена от угла до угла доска из черного гранита. На ней 10 колонок с фамилиями захороненных, в первой колонке мы нашли своего папу и дедушку И.А.Бакланова.
Такая бедность, такая серость, такая запущенность! Нет дорожки к захоронению. Мы шли по высокой стерне. Видимо,  бурьян, который выше человеческого роста, скосили какой-то механической косилкой, а стерня осталась в 20 см. высотой. Птицы прячутся в ветвях этой елки от жары и гадят, гадят на ограду, на надгробие. Ни одного живого цветочка. Стоит венок без подписи, видимо,  кто-то поставил в день 70-летия со дня Победы и столик для посетителей, топорной работы, мытый дождями, не покрашен, не фугован рубанком, пропитан пылью.
Неужели эти 180 бойцов не заслужили от государства лучшего к ним внимания? Где служба по охране памятников, почему она не работает? При следующей поездке к этому захоронению хотелось бы увидеть там чистоту и порядок.
Однако счастлива тем, что знаю теперь место захоронения своего папы. Видела все своими глазами. Низко поклонилась его праху и в дар ему отвезла курской земли, политой его кровью. Хочу, чтобы состоялась моя поездка к нему и в следующем году, но боюсь, не состоится: мне 80 лет и слабое здоровье.
А маме, хотя уже покойной, могу с чистой совестью сказать: “Я обещание, данное тебе в 8 лет найти папу, выполнила. Я нашла его захоронение, нашла в юбилейный год — год 70-летия со дня Победы русских войск над фашистской Германией, и в год своего восьмидесятилетия!

Н.И. БЕРЕЗКИНА.

Ваш отзыв

Ваш e-mail никогда не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие теги:<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>