НАВЕРХ

ПАРТИЙНЫЙ БИЛЕТ СПАС ЖИЗНЬ

кравче(Из фронтовых заметок капитана И.С. Кравченко)
… Западный фронт. 15. 08. 1941 года.
Был дан приказ на наступление на Великолукском направлении. Через Симонова (начальник артиллерии дивизии) группе было приказано поступить в распоряжение командира 422-го стрелкового полка для огневой поддержки в наступлении на правом фланге дивизии.
В 16 часов была произведена командирская разведка. На местности была уточнена задача группы, и там уже я поставил задачи командирам батарей.
По окончании личной рекогносцировки я с младшим лейтенантом Мартыновичем (командир батареи) направился на старый КНП для организации связи с новым КНП, так как менялся только район наблюдательного пункта, а батареи должны были вести огонь со старых огневых позиций, но в новом направлении. Кроме того, начальник артиллерии дивизии было приказано — «пошуметь», т.е. открыть огонь по противнику в старом направлении. Чем показать ему, что никакой перегруппировки наших войск, в связи с готовящимся прорывом немецкой линии обороны, не делается.
В течение дня противник не вел огня, и наша артиллерия тоже молчала.

Прибыв с младшим лейтенантом Мартыновичем на КНП и уточнив возможности телефонного кабеля, я приказал ему взять имущество связи и отправиться на новый КНП и установить связь засветло. Нужно было также засветло произвести пристрелку на новом рубеже.
Будучи уверенным, что приказание понято и т.Мартынович отправился его выполнять, я лично сам батареей Малаховского начал вести огонь по переднему краю противника.
Прямым попаданием было уничтожено три огневых точки, подавлено два наблюдательных пункта и две артбатареи противника.
В 18 часов, окончив ведение огня, я решил направиться на новый КНП для производства пристрелки на рубеже готовящегося на 16.08. 41г. прорыва обороны противника на участке 422 СП.
Оставив за себя мл. лейтенанта Банникова, сам с коноводом Кониным направился к лошадям, находившимся у рощи, в 100 метрах восточнее КНП. Подойдя к лошадям, я увидел, что вместе с нашими стоит и лошадь Мартыновича. Это меня взбесило — ведь он сорвал подготовку группы к наступлению.
Мартынович оказался на НП батареи и спал. Когда я разбудил его, то он виноватым голосом не мог дать ответа, почему так получилось. Когда он стал садиться на лошадь, по КПП-391-го стрелкового полка противник открыл шквальный минометный огонь. Мины рвались на опушке рощи, где находился КНП стрелкового полка, и на поляне между рощами, через которую мне и Мартыновичу надо было переезжать. Тронув лощадь и, видя впереди разрывы, Мартынович растерялся. На мои понукания: “Скорее скачи”, — он ответил: “Мины рвутся”.
Я отругал его, он, пришпорив коня, перемахнул поляну и скрылся за лесом.
Отправив Мартыновича с мыслью, что операция сорвана и ответственен за это я, подошел к лошади, чтобы садиться, но подпруги были не подтянуты и седло свёрнуто набок. Коновод Конин наспех начал подтягивать подпруги, и, когда было все готово, я и он сели в седла.
Огонь противника продолжался с неослабевающей силой, мины стали рваться перед рощей, где мы находились. Видимо, немецкий наблюдатель заметил нас. Натянув повод и дав шенкель, я тронул свою лошадь Ойру. Только тронулся с места, как почувствовал глухой тупой удар. Очнувшись, сидя в седле, я увидел, что моя лошадь как-то странно повернулась в полуоборот, а коновода — стоит сзади без седока. Когда мысль сработала, почему повод опущен, инстинктивно поднялась левая рука, и я увидел безжизненно болтавшиеся на сухожилиях три пальца, указательный залит кровью и весь посинел, а большой палец еще работал.
Я был тяжело ранен. Коновод, когда я слез с лошади, заметил это и за-кричал: «Что я наделал, капитана не уберег”, и начал меня тащить в укрытие из зоны продолжавшегося обстрела. Лошади — моя Ойра и коновода Прок, были тяжело ранены, и их пришлось пристрелить, чтобы не мучились.
Укрыв меня в оказавшемся вблизи окопе, Конин побежал на КНП и в тыл за санработниками…
… От потери крови сам я испытывал сильную жажду и мне было невмоготу больно от болтающихся на сухожилиях пальцев. Да и кровь еще сильно сочилась, т.к. коновод ремешком от бинокля слабо перетянул руку выше раны.
Я решил удалить пальцы и попросил прибежавшего сержанта связи отрезать их ножом, который лежал возле меня. Он взял нож и тут же уронил его, головой показав мне, что не может… Тогда я сказал ему: “Держи пальцы, я сам отрежу”. Превозмогая боль, я удалил их…
… Операцию (ампутация предплечья левой руки) мне сделали в головном медсанбате армии. В памяти осталось — раздевание и усыпание. Я еще предупредил, чтобы сохранили партийный билет члена ВКП(б)…
Как я узнал после операции, это он спас мне жизнь. Осколок немецкой мины, пробив две записные книжки, находившиеся в грудном кармане гимнастерки, застрял в партийном билете, совсем немного не достав до сердца..
Фронтовые заметки обработал
М.И. КРАВЧЕНКО, сын И.С. Кравченко.
Р.S. Обложка партийного билета с застрявшим осколком немецкой мины находится в музее УФСБ по Курской области.

Ваш отзыв

Ваш e-mail никогда не будет опубликован.

Вы можете использовать следующие теги:<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>